– Сэр, но крошки!

– Я их тоже заберу. – С помощью перочинного ножа он собрал все крошки, острое лезвие легко скользило вдоль пустоты поверхности силового поля. Самому Дэвиду не нравились столешницы из силового поля. Их абсолютная прозрачность никак не способствовала расслаблению. Обедающие ничего не могли с собой поделать: видя висящие в пустоте тарелки и чашки, они испытывали напряжение. Приходилось специально слегка выводить поле из фазы, что вызывало непрерывное мерцание и создавало впечатление поверхности.

В ресторанах такие поля пользовались популярностью, поскольку нужно было лишь слегка, на долю дюйма, приподнять поле, чтобы уничтожить все прилипшие крошки и капли. Только закончив собирать остатки пищи, Дэвид позволил Гасперу проделать эту операцию, вначале отключив предохранитель, а затем используя специальный ключ. Немедленно появилась совершенно чистая поверхность.

– Еще минутку. – Дэвид взглянул на циферблат своих часов, потом слегка отогнул занавес.

– Доктор Хенри! – позвал он негромко.

Долговязый мужчина средних лет, сидевший за тем самым столом, за которым пятнадцать минут назад сидел Дэвид, вздрогнул и удивленно оглянулся.

Дэвид улыбался. «Я здесь!». И прижал палец к губам.

Доктор Хенри встал. Костюм свисал с него, редеющие седые волосы были тщательно зачесаны на лысину. Он сказал:

– Мой дорогой Дэвид, ты уже здесь? А я думал, что ты опаздываешь. Но что случилось?

Улыбка Дэвида оказалась короткоживущей. Он ответил:

– Еще один.

Доктор Хенри зашел за занавес, взглянул на мертвого и пробормотал:

– Вот те на!

– Можно и так сказать, – заметил Дэвид.

– Я думаю, – сказал доктор Хенри, снимая очки и прочищая их слабым силовым полем своего карманного очистителя, – я думаю, лучше закрыть ресторан.

Гаспер беззвучно открыл и закрыл рот, как рыба. Наконец он сдавленно произнес: